Врач-эндокринолог Роберт Ластиг, специалист по детским нарушениям обмена веществ, прочел научно-популярную лекцию «Сахар: горькая правда» в Калифорнийском университете (Сан-Франциско) пять лет назад, в июле 2009 года. Мы перевели и коротко изложили главные тезисы легендарного выступления самого популярного американского доктора.

Ожирение не имеет отношения к свободному выбору. Никто не выбирает быть жирным, и, тем более, не выбирает этого ни один ребенок.

Ожирение не связано напрямую с недостатком движения. Мы наблюдаем эпидемию лишнего веса среди шестимесячных младенцев, которые не умеют и не обязаны много двигаться. И если вы думаете, что дело в недостатке движения, то как вы объясните этот факт?

Сахар: горькая правда

Дело даже не совсем в том, что мы стали больше есть. Определенно, мы едим больше, чем раньше. Никто не спорит. Вопрос: почему мы стали больше есть? Подростки едят сегодня на 275 килокалорий в день больше, а взрослые — на 300-330 килокалорий в день больше, чем 20 лет назад. Но тут вопрос не просто в количестве еды, а в ее качестве.

Наша еда богата веществами, которые нарушают обмен гормонов, ответственных за механизмы голода и насыщения. Например, лептин — это гормон, который выделяется жировой тканью в кровь и сообщает нашему мозгу — все, спасибо, мы наелись, больше не надо. Однако если люди вдруг стали есть на 300 ккал больше, значит, что лептин не работает. Значит, что-то в нашей эндокринной системе не работает.

Что именно сломалось, можно понять, если посмотреть на состав этих дополнительных 300 килокалорий. Что это? Жир? Нет, жира мы едим лишь на 5 граммов больше, чем 20 лет назад. А вот углеводов мы стали есть на 79 граммов больше.

Начиная с 1960-х годов мы стали ограничивать жиры, но количество сахара и фруктозы в нашем рационе неизменно растет на протяжении последнего полувека. Мы стали пить на 141 процент, то есть, в полтора раза больше сладкой газировки и на треть (35 процентов) больше фруктовых соков и других сладких напитков.

Как выросла бутылка кока-колы за 100 лет? В 1915 году стандартная бутылка была 6.5 унций. Выпивая одну такую бутылку в день, обычный человек может поправиться на 8 фунтов в год. В 1955 бутылка стала больше почти вдвое — 10 унций кока-колы, то есть 12 фунтов лишнего веса в год, в 1992 — 20 унций колы и 26 фунтов жира в год.

Откуда берутся эти лишние килограммы, становится понятно, если посмотреть на состав сладкой газировки. Что содержится в кока-коле?

1. кофеин — легкий стимулятор, который, среди почего, усиливает диурез, то есть, заставляет вас чаще писать и, таким образом, терять воду.

2. соль, много соли — 55 мг в одной банке. Это как пить пиццу. Что происходит, когда вы теряете воду и едите соль? Вам еще больше хочется пить.

3. Сахар. Зачем столько сахара? Чтобы замаскировать соль. Все помнят «Новую колу — 1985»? В новой улучшенной формуле кока-колы больше сахара и больше кофеина.

В исследовании Роджера Людвига и коллег, опубликованном в журнале Lancet в 2001 году, прослеживаются последствия потребления сладкой газировки в течение 19 месяцев. Оказалось, что каждый дополнительный подслащенный напиток в день за полтора года повысил индекс массы на 0,24 (проще говоря, количество лишнего жира в теле увеличилось на 95 процентов).

В исследовании James et al, опубликованном в журнале BMJ в 2004 году, описывается эксперимент, авторы которого всего лишь сравнили уровень ожирения у школьников в двух школах. В экспериментальной школе авторы убрали автомат с газировкой, а в контрольной оставили все как есть. За год, что длился эксперимент, в экспериментальной школе уровень ожирения не изменился, а в контрольной — вырос на 27 процентов. Проще говоря, если предоставить детям доступ к сладкой газировке, они неизменно набирают лишний вес.

Почему? Что такого в газировке? В ней содержится кукурузный сироп с повышенным содержанием фруктозы. Каждый американец потребляет в среднем 28.5 килограммов кукурузного фруктозного сиропа в год.

Фруктозный сироп слаще — около 120 единиц сладости против 100 единиц у сахара (чистая фруктоза — 173 единицы).

Может показаться, что, если сироп или фруктоза слаще, то мы ее съедаем меньше. На самом деле, ровно наоборот: сладкие напитки и еда заставляют есть больше.

Нет разницы между высокофруктозным кукурузным сиропом и сахаром. И сироп, и сахар — это яд, и то, и другое отравляет наш организм и разрушает здоровье. Это не просто «пустые калории», это яд. И я вам это докажу.

Сахар или сахароза почти моментально распадается на глюкозу и фруктозу. До начала эры промышленной еды, в начале 19 века, человек получал около 15 граммов фруктозы в день — в основном, из фруктов, меда и других натуральных сладких продуктов. Перед первой мировой — уже 16-24 г в день, а после 1977-1978, когда появились технологии производства фруктозного сиропа из кукурузы, ее потребление подскачило вдвое, до 37 г в день. И дальше количество фруктозы удваивалось каждые несколько лет. В 1994 году это уже было 54,7 г в день, сегодня — еще больше.

То есть, мы не просто стали больше есть. Мы стали есть больше сахара и фруктозы.

После того как японцы придумали технологию получения фруктозного сиропа, цены на сахар и фруктозу стали гораздо стабильнее и ниже. Производители стали добавлять сахар и фруктозу во все подряд. Во-первых, это не дорого, во-вторых, это разжигает аппетит, а значит, заставляет больше покупать.

Фруктовые соки обладают тем же эффектом, что и газировка: чем больше сока, тем больше аппетита. Еще в 1972 году кембридский профессор Джон Юдкин в своей книге «Чистый, белый и смертельный» точно описал негативное влияние добавленного сахара на организм.

Все, о чем он писал еще в начале 1970-х — чистая правда, многократно подтвержденная научными данными. Однако его научные работы и популярные книги встретили огромное сопротивление, и не получили распространения. Главным оппонентом Юдкина был Ансель Кейс — американский диетолог, пропагандист низкожирового питания и защитник сахара. Как позже выяснилось, работы Кейса финансировались пищевыми производителями.

Кейс выражал мысль, которая до последнего времени была мейнстримом в диетологии: жирная еда повышает уровень холестерина в крови, а холестерин провоцирует атеросклероз, а вместе с ним — болезни сосудов и сердца. Все это не более чем заблуждение.

Мы все слышали про «плохой холестерин», который на языке биохимиков называется липопротеинами низкой плотности (ЛПНП). На самом деле, ситуация несколько сложнее, потому что ЛПНП бывает двух видов — А и Б. Как показывают исследования, ЛПНП-А слишком легкие и крупные, они вообще не участвуют в образовании холестериновых бляшек в сосудах, и, следовательно, вообще не имеют отношения к сердечно-сосудистым заболеваниям. А вот ЛПНП-Б меньше размером и тяжелее, поэтому они легко выпадают в осадок на стенках, участвуя в закупорке сосудов.

Причем тут фруктоза и сахар? Как показывают последние исследования, когда вы едите много сахара или фруктозы, уровень ЛПНП типа Б в крови резко возрастает. Именно ЛПНП-Б участвует в воспалении и образовании холестериновых бляшек на поверхности сосудов. Так ЛПНП-Б сужает просвет сосудов и приводит к болезням сердца, инфарктам и прочим смертельно опасным состояниям. В свою очередь, жирная пища повышает уровень ЛПНП-А, того самого безвредного ЛПНП, который не может откладываться в стенках сосудов, а лишь используется организмом в качестве питательного и строительного материала.

Что мы сделали в 1982? Во-первых... Мы пересели на высокоуглеводную диету, называя ее низкожировой. Обезжиренная промышленная еда была бы отвратительна на вкус, если бы не добавленный сахар, который маскирует недостатки вкуса и карамелизирует, делает еду более красивой. Во-вторых, мы удалили пищевых волокна из еды.

В древние времена человек потреблял около 200-300 граммов клетчатки в день. Сегодня средний человек съедает 12 граммов. Почему мы ее исключили из нашего рациона? Потому что без клетчатки еда быстрее замораживается, быстрее готовится, быстрее усваивается и приносит больше удовольствия. В-третьих, мы заменили натуральный жир маргарином, богатым транс-жирами, которые сегодня рекомендуется исключать из диеты, поскольку они доказано провоцируют воспаление, рак и массу других болезней.

Сахар: горькая правда